Создательница икон

Для меня иконопись — это способ выразить то, что порой трудно вместить в слова. Меня вдохновляет византийская традиция, в которой я ищу собственный художественный голос, уделяя особое внимание лицам и прежде всего взгляду.

Мне близки нежность, тепло и беззащитная чистота маленьких существ и животных. Воробьи, уютно устроившиеся рядом, бабочки, маленькие черепахи, олени и другие создания природы часто находят своё место в моих иконах. Через их присутствие я стремлюсь передать связь каждого живого существа — и всей природы — с нашим Творцом, Богом и Отцом. Мне хочется, чтобы мои работы были наполнены ощущением отцовской заботы, материнской любви и утешения.

Я хочу, чтобы мои иконы были убежищем, а не просто красивыми изображениями.

Иконой, которая смотрит прямо в душу. Перед которой хочется остановиться, поговорить с ней, уединиться для молитвы и открыть своё сердце. Иконой, способной смягчить горечь, унять гнев и оставить в душе немного больше мира и утешения.

Как рождаются мои иконы

Любовь к святым, невинность, кротость и духовное достоинство, которые я вижу в их лицах, почти инстинктивно привели меня к этому искусству. Я глубоко уважаю византийскую традицию и черпаю в ней вдохновение, но не стремлюсь ограничивать свою живопись одним определённым стилем. В своих иконах я оставляю место и для личного художественного выражения, каждый раз ища способ передать то, что чувствую.

Моё намерение — не оспаривать и не искажать православную традицию или византийскую художественную традицию, не провоцировать разногласия и не разделять христиан. Мои работы — это личные художественные произведения, написанные вручную и вдохновлённые верой и христианским искусством; они не претендуют на церковный или догматический авторитет. Я стремлюсь передавать лица с выразительными, живыми и сострадательными взглядами, потому что чувствую, что именно так могу выразить нежность, утешение и любовь. Я уважаю разные христианские традиции и религиозные чувства и создаю каждую работу с искренними намерениями, любовью и уважением.

Я часто пишу, когда во мне живёт чувство, которое трудно выразить словами. Иногда я работаю в радости, а иногда — в непростые моменты. Тогда творчество становится маленьким миром, где я могу найти убежище, ненадолго отстраниться от того, что меня тяготит, и глубже обратиться к молитве. Сама тематика икон естественным образом ведёт меня к ней.

Каждый мазок кисти для меня — маленькая молитва к Богу.

Иконопись для меня глубоко лична — это сокровище, в котором я каждый раз оставляю частицу своего сердца.

«Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

— От Матфея 6:21

От карандаша к кисти…

Я рисую с самого детства, хотя никогда специально не училась живописи. Примерно в тринадцать лет я любила рассматривать лица дорогих мне людей — мамы, бабушки и дедушки — и старалась перенести их на бумагу. Уже тогда меня завораживали лица, выражения и те маленькие черты, которые делают человека узнаваемым и неповторимым. В основном я рисовала простым и цветными карандашами: лица, цветы, животных, маленьких существ и образы с символическим смыслом.

Многие годы я не решалась взять в руки кисть. Карандаш был мне привычен, а краски и кисть — нет. Но недавно я всё же решила попробовать. Так в мае 2026 года родилась моя первая икона. Это стало началом пути, который только разворачивается передо мной, — и, возможно, именно поэтому я ощущаю его таким живым.

Одиннадцать лет спустя карандаш уступил место кисти. Моей первой работой стала икона святых Петра и Февронии — именно с неё начался этот новый путь.

Всё начинается со взгляда…

Для меня лицо по-настоящему оживает, когда его взгляд пробуждает во мне чувство и заставляет возвращаться к нему снова. Поэтому глаза — пожалуй, та часть, которой я уделяю больше всего внимания. Если я не чувствую, что взгляд получился таким, каким должен быть, мне трудно считать икону завершённой, как бы ни нравилось всё остальное.

Мне хочется, чтобы взгляд встречался с человеком, стоящим перед иконой, словно обращаясь к нему без слов. Иногда он нежный, иногда печальный, защищающий или сострадательный, но всегда утешающий. Чтобы в нём жила та деликатность, которую мы так часто теряем в быстром ритме повседневной жизни.

Когда я заканчиваю икону, мне хочется, глядя на неё, чувствовать, что я стою перед ней не одна. Словно рядом есть кто-то, кто своим взглядом тихо говорит мне: «Не бойся. Я здесь».

Мои маленькие святые…

Животные, птицы, бабочки и цветы часто находят небольшое место в моих иконах. Меня трогают их невинность и нежность, а также тихий и естественный способ их существования в природе. Они не стремятся привлекать внимание — просто следуют своей природе и по-своему приносят добро.

Возможно, поэтому они кажутся мне такими естественными рядом со святыми образами. Я вижу в них что-то тихое, благородное и непритязательное — маленькое напоминание о красоте и чистоте творения. Дети и животные — в моём собственном нежном понимании — это мои «маленькие святые», потому что в их глазах я нахожу ту невинность и чистоту, которые так легко теряются с возрастом.

Из моих рук — в ваш дом…

Каждая икона, покидающая мои руки, уносит с собой частицу времени, размышлений и любви, с которыми она была создана. Я надеюсь, что, найдя своё место в доме, она станет не просто предметом на стене, а тихим присутствием, наполняющим пространство.

И если однажды, глядя на неё, кто-то почувствует утешение, душевный покой или понимание, что он не один, значит, для меня эта икона обрела своё истинное предназначение.